Статья Олега Фёдорова о казакинах (казагандах)

Данное сообщение посвящено истории и характеристике доспеха типа казаганд в русском средневековом войске

Федоров О.В. Доспех типа казаганд в русском поместном войске начала XVII века [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. — 2016. — Специальный выпуск V. Стояние на реке Угре 1480-2015. — Ч. II. — C. 518-536. Скачать

 

Реклама

Кольчуга № 4476 из Оружейной палаты

Кольчуга № ОР-4706 (№ 4476) из Оружейной палаты. XVI век.

Согласно наблюдению А.Н.Чубинского, данную кольчугу можно отнести к т.н. «шестерням», т.е. кольчугам с плетением 6 в 1. При таком плетении, каждое кольцо соединено с шестью другими. Отсюда собственно и название этой разновидности кольчуг.

Чубинский А.Н. Предметы вооружения, утраченные Оружейной палатой в XVII–XIX веках. Утраты мнимые и действительные. // Война и оружие. Новые исследования и материалы Труды Седьмой Международной научно-практической конференции 18–20 мая 2016 года, Часть V С. 341-358

О калантарях

Моя первая заочная полемика в научных статьях

В своей первой статье я писал о калантарях и отталкивался от общепринятого в оружиеведение понятия что такое калантари — кольчато-пластинчатый доспех из квадратных или прямоугольных пластин, вплетенный в кольчужное полотно с четырех сторон. Данная короткая характеристика позволяет четко отделить этот доспех от других видов кольчато-пластинчатых доспехов – бахтерцев и юшманов. (Подробнее: Шиндлер О.В. Классификация русских корпусных доспехов XVI века. // История военного дела: исследования и источники. — 2014. — Т. V. — С. 451-454). Именно руководствуясь этими соображениями я «обнаружил» такой калантарь среди экспонатов Государственного Исторического Музея – № 68357.

Среди публикаций докладов Седьмой Международной научно-практической конференции Война и оружие. Новые исследования и материалы, прошедшей в Питере 18–20 мая 2016 года, есть чрезвычайно интересная статья Чубинского А.Н. (Чубинский А.Н. Предметы вооружения, утраченные Оружейной палатой в XVII–XIX веках. Утраты мнимые и действительные, — Война и оружие. Новые исследования и материалы Труды Седьмой Международной научно-практической конференции 18–20 мая 2016 года, — Часть V — С. 349-351.), в которой почтенный коллега не согласен с частью моих выводов.

Аргументы моего заочного оппонента определенно обоснованы в том, что единственный колонтарь хранившийся в Оружейной палате, утрачен, а его описание обрисовывает совершенно другой, труднопредставляемый доспех, который к тому де был единичным. Исходя из этой логики действительно можно поставить под сомнение определение доспеха № 68357 из ГИМа как колонтаря. Однако я не могу полностью согласится с мнением Чубинского А.Н.

Во-первых, мои соображения отталкиваются от уже устоявшегося определения вида кольчато-пластинчатых доспехов, которые используют оружиеведы (Например, Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху позднего Средневековья и раннего Нового времени (XV — первая половина XVIII в.). – СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2008. С. 391, 396., с которыми Чубинский А.Н. также не согласен).

Моим вторым аргументом будет параллель между другим случаем использования одного названия для двух разных видов доспехов – а именно зерцала. Как я уже показал в «Классификации русских корпусных доспехов XVI века» названием зерцала называли доспех иранского происхождения (Чаар-Айна), состоявшего из 4 крупных пластин, которые могли соединяться как ремешками, так и кольцами. Для удобства различия я предложил именовать эти зерцала личными. Этот доспех играл роль вспомогательного доспеха, одевавшегося на кольчугу или пансырь. Также зерцалами называли доспех османского происхождения (Dönemi Zırh), который был полноценным самостоятельным доспехом, набранным из нескольких десятков пластин и защищавшим грудь, спину, бока и плечи ратника.

Таким образом, имея на лицо факт существования отдельного вида кольчато-пластинчатого доспеха, имеющего несколько экземпляров (1 предположительно русский, 2 сибирских, 1 османский, а также подобные им кавказские и индийские аналоги, реквизиты которых, я, к сожалению, пока не имею), а также аналогичный пример употребления одного термина для двух разных видов доспехов, считаю абсолютно легитимным отстаивать свою версию и считать доспех № 68357 из ГИМа – колонтарем.

П.С. Возможно больше ясности в эту дискуссию могли бы внести сведения о доспехе из ГИМа – история поступления в музей, документация и т.д., которые могли бы пролить больше света на вопрос о колонтарях в целом и о русских колонтарях в частности.

Юшман кн. В.А. Старицкого. З. О. 7611 (ГЭ I.604)

Юшман кн. В.А. Старицкого. З. О. 7611 (ГЭ I.604) 1550 г.

Князь А.В. Старицкий был троюродным братом царя Ивана Грозного.

Этот юшман поступил в Эрмитаж из Царскосельского арсенала.

Грудь выполнена из 5 рядов, 3 центральных по 14 пластин (включая подполок), два крайних по 13, бока выполнены из 2 рядов по 9 пластин, спинная часть из 5 рядов, 4 ряда по 14 пластин и
центральный ряд из 13. Общее количество пластин – 173.

Примечательной особеностью этого юшмана являются пластины с надписями, указываюшими н владельца доспеха.«Божиею Милостью Мы Владимиръ Князь сынъ Андреевъ внук Великого Князя Ивана», «Брат Ивана Царя Росейского Всемогущаго Бога действомъ изволивъ сей омшан (юшман)», «сотвори Московскому Князю Владимеру Андреевичю 5 лет кнежения его 17 лет возраста его»

Описание этого доспеха встечается у А.Ф. Жиля и Э.Э. Ленца, а также в каталогах художественных выставок в Эрмитаже.

Жиль Ф.А. Царскосельский музей. – СПб.: типография Баумана, 1860. С. 149-151.

Жиль 149Жиль 150Жиль 151

Ленц Э.Э. Императорский Эрмитаж. Указатель отделения средних веков и эпохи возрождения, – СПб.,1908. С. 286-287.

Ленц 286Ленц 287

Каталог выставки «Художественное оружие» из собрания Государственного Эрмитажа. Спб. 2010. С. 164; 2011. С. 70

post-1-1412922238

Фото из сети

11P2102848WOA_IMAGE_1юшман брата И. Грозного

 

Также следует добавить, что по мнению оружиеведа Ю.Ф. Игиной, аттрибутика этого юшмана Старицкому — ложная: «Надпись называет владельцем князя Владимира Андреевича Старицкого (1533−1569), при этом содержит в себе фактические ошибки, которые не могли быть допущены в случае принадлежности доспеха этому историческому лицу. Так, Владимир Старицкий никогда не был московским князем: с 1541 г. он был князем старицким, а с 1566 г. — князем дмитровским. Кроме того, на семнадцатилетие Владимира, которое было в 1550 г., приходилось не пять, а девять (если считать с 1541 г., когда с него была снята опала), либо тринадцать (если считать с 1537 г., в котором умер его отец) лет его старицкого княжения.»

Игина Ю. Ф. Казус шлема Ивана Грозного: к постановке проблемы // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana 2014 № 2 — С. 86-87.