Олег Фёдоров — К вопросу о полубайданах

Один из малоизученых вопросов о доспехах Московского Царства — это вопрос о байданах и полубайданах. Художник, исследователь и иллюстратор русских доспехов XVI-XVII вв. Олег Фёдоров, поделился с нами своими наблюдениями о полубайданах. 

Олег Фёдоров — К вопросу о полубайданах

Среди разных видов кольчатых доспехов, употребляемых воинами Московской Руси XVI-XVII веков, есть такие доспехи, как байданы и полубайданы. Это был не самый распространенный вид доспеха, однако он присутствует как в арсеналах высшей знати (например, у Бориса Годунова — Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия и ратных доспехов, и конского прибора. — СПб., 1865. — С. 38), так и в монастырских оружейных кладовых (например, в описях оружейной казны Кирилло-Белозерского монастыря — Кирпичников А.Н., Хлопин И.Н. Крепость Кирилло-Белозерского монастыря и ее вооружение в 16-18 веках. // МИА.  — № 77. — М. — С. 196-197). Продолжить чтение «Олег Фёдоров — К вопросу о полубайданах»

Реклама

Как определять вид кольчатого доспеха XV — XVII вв.?

Как определять вид кольчатого доспеха XV — XVII вв.?

Как отличить кольчугу от пансыря? Какой в точности доспех скрывается за термином байдана? Ответы на эти вопросы мучают оружиеведов уже более чем полтора века.

Некоторые исследователи изначально признавали невозможность точно определить их различия. Так, например Э.Э. Ленц для удобства предложил называть кольчугами все кольчатые доспехи – пансыри, байданы и собственно кольчуги (Ленц Э.Э. Опись собрания оружия графа Шереметьева. — СПб., 1896. — С. 5–6). А.В. Висковатов считал, что у пансырей самые маленькие кольца, у кольчуг – средние, а у байдан – самые большие. (Висковатов А.В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. — Ч.1 — СПб., 1899. — С. 30.) Н.Е. Бранденбург, пришел к выводу, что главное различие между кольчугами и пансырями это сечение колец. Кольца кольчуг – преимущественно круглые, пансырей, за небольшими исключениями, – плоские. (Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.–Петербургского артилле­рийского музея. Ч. I. — СПб., 1877. — С. 203.) Продолжить чтение «Как определять вид кольчатого доспеха XV — XVII вв.?»

Загадка имени Юмшан

Загадка имени Юмшан

Юмшан или юшман это вполне себе известный термин для обозначения кольчато-пластинчатого доспеха. Как известно, впервые наюлюдается в духовной  грамоте Григория Васильевича Жукова Оплечуева 1540-1541 г.: «Да дал есми зятю своему Ивану Ондрееву сыну Мечева коню солов да юмшан» (Акты Феодального Землевладения и Хозяйства. Ч.2. М. 1956. С. 151). Традиционно термин выводят от  персидского jŏšan جوشن (Manouchehr Moshtagh Khorasani, “Linguistic terms describing different types of armour in Persian manuscripts”, Gladius, XXXI (2011), p. 160). Так, Петр Савваитов, ссылаясь В. В. Григорьева, писал: «Начало слова юмшан В. В. Григорьев находит въ Персидскомъ языке: это джоу-шен, въ Татарском произношении изменившееся в юшан, а со вставкою эвфоническаго «м» между «ю» и «ш» обратившееся в юмшан, означает именно броню из дощечек или пластинок, соединенных кольцами…» (Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия и ратних доспехов и конского прибора. СПб.: типография Императорской академии наук, 1865, С. 319–320)

Однако все не так просто. В процессе изучения нарравтивов и документов XVI века, я наткнулся на странность — наличие личного имени Юмшан.

Так, еще в Кратком летописце за 1415-1486 гг., в сведениях за 1486 год, упомянут некто по имени Юмшан, пришедший в Москву к Ивану III (Сборник последней четверти XV—начала XVI в. из Музейного собрания. Материалы к исследованию [Электронный ресурс]  // Записки отдела рукописей, Вып 25. — М. Государственная библиотека СССР им В. И. Ленина. 1962 — С. 288.

(44) В лето 6994 прииде Юмшан из Вогуличь, сынъ Асыкин, по опасу съслався владыкою Перьмским 287 Филофеем к великому князю Ивану Васил<ь>евич<ю> Владимерскому, и Новоградскому, и Московскому, и Тферьскому, и иных градов и всея Руси. И княз<ь> велик<и> пожалова Юмшана и устрои его дань даяти себе. Того ж<е> лета /л. 4 об./ маиа въ 10 на Вологде посада много сгорело дворов, а на завтрие в 11 въ 3 час<а> дне другая половина посада много пач<е> дворов съгорело, мало и остася, яко ж<е> бы явно послана от бога казнь, и многа тщета быс<ть> имен<ь>ю людем за грехы наша.

Другой случай можно наблюдать в Жалованной грамоте Анне Лазаревой от в.кн. Василия Ивановича (1526 г.), а затем подтвержденной и в.кн. Иваном Васильевичем (1535 г.). Одного из сыновей завут Юшман. Отдельно подчеркну, что в тексте издания он именно Юшман, а не Юмшан, но предполагаю, что в оригинале было именно Юмшан. В подтверждение, смотртите третий случай.

Жалованая Анне Лазаревой

Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века. — Том 1. — М.: «Археографический центр», 1997. — С. 109.

И наконец третий случай — в алфавите к Тысячной книге упомянут все тот же Юмшан Андреевич Лазерев.

17632144_10155131149849522_6677814504690847291_o

Тысячная книга (алфавит к ней) // Описание документов и бумаг, хранящихся в московском архиве министерства юстиции, Отдел III Историко-Юридические материалы, — М., 1891. — Кн. 8. — С. 195

В чем же дело?

Пока что, у меня нет ответа или даже гипотезы. В любом случае я продолжу собирать материал, и, возможно, тогда станет более понятным в чем дело. Пока же отмечу лишь факт наличия двух персон с именем Юмшан. Упоминание первого зафиксировано в 1486 году, а второго — в 1526 и 1550 гг. Как видим — первые две даты раньше первого зафиксированного упоминяния доспешного термина в 1541 году.

О происхождении шишаков (продолжение)

О происхождении шишаков (продолжение)

Предыдущие части моих наблюдений о шишаках читать тут и тут.

Итак, в предыдущих частях расследования о шишаках, я обнаружил два важных факта:

  1. Термин шишак не фигурировал среди доспешной терминологии Московского царства до 1590 г., т.е. во времена правления Ивана Грозного.
  2. Заимствование термина шишак, вероятно, произошло через контакты с Польшей и ВКЛ, где шишаки стали фигурировать в письменных источниках с середины XVI века.

Однако, все эти наблюдения так и не ответили на вопрос о происхождении самого термина. Кроме того, вследствие моей разведки были обнаружены еще несколько проблемных моментов, которые в совокупности с тремя случаями использования терминов чичак и чичяк в XIV и XVI вв. все еще требуют ответа. Но, обо всем по порядку.

Венгерский вектор

Ранее я уже предположил, что польское szyszak изначально происходит от венгерского sisak, в качестве термина для обозначения гусарских шлемов. Благодаря помощи украинского историка Мырослава Волощука, я связался с венгерским исследователем László Veszprémy. По его словам, среди венгерских исследователей есть почти единогласная увереность в том, что термин sisak, который использовался для общего наменования вообще всех шлемов, был заимствован во все славянские языки, а также и в немецкий, именно из венгерского.

Так, в венгерском языке он появился впервые в 1405 году: «Quandam cassidem wlgo Sysak dictam». С тех пор, термин хорошо задокументирован, и использовался как общий термин для шлемов.

TAMOP-4_2_5-09_Etimologiai_szotar

Этимологический словарь венгерского языка под ред. Gábor Zaicz.

Владеющие венгерским могут также обратится к следующим работам:

  • Kiss Lajos (1979b), Tautologische slawisch-ungarische Mischnamen in der ungarländischen Toponymie. Studia Slavica 25: 231–239
  • Lajos KISS: Nem a törökből származik-e a sisak szavunk? Magyar Nyelvőr 82 (1958):233-35.
  • István KNIEZSA: Sisak Magyar Nyelv  38 (1942): 337-344.

Текст в словаре указывает на то, что происхождение термина неизвестно. Впрочем, венгры не сомневаются, что немецкое zischägge, очевидно, является немецким произношением венгерского sisak, как и дальнейшим появлением соответсвующих понятий в славянских языках.

По непроверенным пока данным, термин sisak мог быть как турецкого происхождения, так и куманского XIII века. Однозначного мнения в академической среде пока нет.

В любом случае, казалось на этом расследование можно закончить, заключив венгерское происхождение термина, от которого и появились дерривативы в других центрально- и восточноевроепейских языках. Однако, среди польских документов обнаружились интересные сведения.

Обратно в Польшу

Так в польском этимологическом словаре (Słownik staropolskich nazw osobowych. Pod red. i ze wstępem Witolda Taszyckiego) обнаружилась ссылка на упоминание термина szyszak еще в 1380 году.

29683151_566085700431628_7142030543921171845_n

Słownik staropolskich nazw osobowych. T. 5, Wroclaw-Warszawa-Krakow-Gdansk: Polska Akademia Nauk. Komitet Językoznawstwa; Polska Akademia Nauk. Instytut Języka Polskiego. Zakład Onomastyki Polskiej. Pracownia Antroponimii Polskiej, 1977. S.358

Эта ссылка относит нас к сборнику актов Acta consularia Casimiriensia 1369-1381 et 1385-1402, опубликованному польским историком Адамом Хмелем в 1932 году. На странице 132 мы видим упоминание шишака, однако написание термина существенно отличается — вместо традиционного szyszak мы видим слово Schischak. Более того, передача «ш» через «sch» преполагает германизм.

 

P. 132

Благодаря помощи моего товарища-лингвиста Дмитрия Лытова из Оттавы, я установил, что Qwetton и Schischack были гарантировали (защищали) Яна от ран, а Чепан Гансорович с Микушем Лаговничковым на 14-й день нашли удовлетворение. Вопрос о том, что скрывается за термином schischak остается открытым.

И снова в Россию

Возвращаясь снова к шишакам в России, уместно будет также вспомнить пресловутые чичаки золотные, о которые было сломано немало копий. Напомню, что в духовной грамоте князя Ивана Ивановича за 1358 год и духовной Дмитрия Жилки за 1509 год, а также в «Хождении за три моря» Афанасия Никитина (датируется 1466-1472) фигурует термин «чичак».

Для удобства процитируем эти фрагменты:

Духовная грамота князя Ивана Ивановича за 1358 год 

А се далъ есмь сыну своему Князю Дмитрью: …поясъ золотъ съ крюкомъ, обязь золота, сабля золота, и серга золота съ женчугомъ, чечакъ золотъ съ каменьемъ съ женчуги, 2 овкача золота, ковшь великий золотъ гладъкий, коропка золотомъ кована сердонична, бадья серебрена съ наливкою серебреною, . . . ца золота съ каменьемъ, опашень скорлатенъ саженъ.
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. — М., Л., 1950. — № 4. — С. 16, 18.

 

Духовная грамота Дмитрия Жилки за 1509 год

А въ казне моей саженья: …да два чичака золоты, одинъ грановитъ, а на обеихъ яхонты сини…

Духовные и договорные грамоты князей великих и удельных. —  М., 1909. — № XX. — С. 84.

Фрагмент из «Хождения»

Да на салтане кавтан весь сажен яхонты, да н а ш а п к е ч и ч я к о л м а з в е л и к ы и, да саадак золот… да три сабли… золотом окованы, да седло золото, д а с н а с т ь з о л о т а, да все золото»

Хождение за три моря Афанасия Никитина / Под ред. Я. С. Лурье, Л. С. Семенова.
Л., 1986. С. 13.

О том были ли чичаки шишаками поломано немало копий. Достаточно вспомнить жарчайшую дискуссию о шлемах Иван Грозного и царевича Ивана Ивановича на страницах Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. Позволю себе привести некоторые цитаты.

Так, Сергей Богатырев убежден, что во всех фрагментах чичак обозначает шлем. Наиболее весомым является аргумент о том, что «хранившийся в княжеской казне «чичак» был «грановит»» (духовная Дмитрия Жилки). Такая особенность как «грановитость», действительно серъезный аргумент (Богатырев С.Н. Шлем Ивана Грозного в контексте придворной культуры // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2014. № 2. — С. 133). Второй, вполне весомый аргумент касается Хождения. Так, Богатырев указывает, что «создатель Сухановского извода считал слова «шапка» и «чичяк» близкими по значению и поэтому опустил первое из них, изменив форму второго на более привычное «шишак».» Сухановский извод выполнен в 1630-1640-ые, и посему интерпретатор текста, по мнению Богатырева прекрасно разбирался в лексике языка допетровской России. (Там же — С. 133-134).

А.В. Лаврентьев подвергает сомнению мнение Богатырева, что чичак обозначал шлем. По его мнению чичак это «не боевой шлем, а драгоценное украшение «шапки», возможно даже боевого шлема, но никак не сам шлем» (Лаврентьев А. В. Принадлежал ли Ивану Грозному «шлем Ивана Грозного»? // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2014. № 2. — С. 105).

Критикует мнение о тождестве чичака и шишака и Юлия Игина. Так, она подчеркивает что «Слова «шапка» и «чичяк» не могут быть близкими по значению уже хотя бы потому, что в описании Афанасия Никитина «чичяк» находится «на шапке»«. Более того, исследовательница справедливо отмечает, что интерпретатор Сухановского извода «слабо представлял себе «шапку» бахма-
нидского султана и что такое «чичяк», и принял этнографическую зарисовку тверского купца за описание шлема-шишака, украшенного алмазом«. Кроме того, Юлия Игина также отрицает тождество «чичаков золотных» из духовных с шлемами шишаками, считая те чичаки ничем иным как «золотой бляшкой в форме цветка» (Игина, Ю. Ф. О династических шлемах, чичаках и шапках: ответ на статью С.Н. Богатырева «Шлем Ивана Грозного в контексте придворной культуры» // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2015. № 1. — С. 77-78).

Наконец, свое веское слово сказал в письме в редакцию Михаил Горелик. Так он подчеркнул ошибочность отождествления «слов-терминов «шишак» и упомянутого в завещании московского князя Ивана Красного «чечак»«. По его мнению эти термины «не имеют никакого отношения друг к другуРусское слово «шишак», обозначающее расплывчато некие разновидности шлема, проис-
ходит от тюркского слова «шиш» — выпуклость, острие, вертел, отсюда русское «шиш» (комбинация из трех пальцев), шишка и шашлык (от крым.-татар.: шишлик — мясо, приготовленное на вертеле).» С этимологией термина шишак, конечно, можно спорить и дисскутировать, однако с тем, что чичак и шишак — это разные вещи, сомнений нет: «Чечак (монг. цэцэг) — тюрк. цветок, а «чечак золот», да еще с каменьями — это драгоценная бляшка в форме цветка, которых в чингизидской доревтике известны многие образцы» (Горелик М. В. Письмо в редакцию // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2015. № 1. —  С. 64-66.)

От себя добавлю также, что если обратится к тексту самой духовной Ивана Ивановича, «чечак» соседствует с разными дорогими и украшенными золотом предметами, из которых лишь сабля может рассматриваться в качестве военного атрибута. То же самое мы наблюдаем и в духовной Дмитрия Ивановича – «два чичака» соседствуют с драгоценными предметами, но не с военными.

Итоги исследования

Все вышеприведенные аргументы позволяют мне считать, что термин шишак появился в России не ранее конца XVI века, а все аргументы о возможности бытования этого термина еще в конце XIV века в виде термина «чичак», считаю вполне опровергнутыми.

Что касается происхождения термина шишак и месте его заимствования, то наиболее вероятной на данный момент мне кажеться следующая схема:

Происхождение термина шишак идет от венгерского sisak, которое было общим термином для любого шлема. Впоследствие, при заимствовании гусарской коннициы в Польше, также был заимствован и термин обозначавший гусарский шлем — т.е. szyszak. У венгров он фигурирует с 1405 года и обильно встречается в документах. У поляков с 1540-ых, также весьма обширно встречается в документах. Где-то с 1560-ых множество «шишаков» наблюдаются в ВКЛ, и, наконец, аж в 1590 первое упоминание в России. Венгры убеждены, что немецкое zischägge это транскрипция венгерского термина. Также они убеждены, что во все славянские языки слово также пришло с венгерского.

Таким образом схема выглядит так:

  • Начало XV века: sisak (Венгрия)
  • Первая половина XVI века: szyszak (Польша) и zischägge (Германия)
  • Середина XVI века: шишакъ (ВКЛ)
  • Конец XVI века: шишакъ (Россия)

Конечно, происхождение термина schischak упомянутого выше, еще предстоит уточнить, также как и более глубокий анализ немецких и турецких источников, которым пока было уделено мало внимания. Однако, в целом, на данный момент, теория кажется довольно обоснованой.

Предыдущие части моих наблюдений о шишаках читать тут и тут.

 

Выписки из фрагментов несохранившихся десятен XVI века

Выписки из фрагментов несохранившихся десятен XVI века

Как известно, из всех документов о поместной службе, у нас сохранилось лишь четыре полных иди относительно полных текста. Это т.н. Боярская книга 1556/1557 года, каширская десятня 1556 года, коломенская десятня 1577 года и ряжская десятня 1579 года (Подробнее см.: в соответсвующих статьях уважаемых коллег Олега Курбатова и Олега Комарова.

Кроме этих четырех документов существовало много других, утраченых в пожаре 1812 года. Однако, усилиями многих исследователей, и в первую очередь Якова Кротова, фрагменты выписок из утеряных десятен были частично реконструированы.

Думаю полезным будет собрать выписки из этих документов одном месте, чтоб они всегда были доступны. Ниже приведен частичный список сохранившихся фрагментов. В дальнейшем выставлю сюда все остальные фрагменты.


Новгородская десятня 1556 года

л. 7. Григорей Андреев сын Неплюев. Над именем ево отмечено: На Красном. Под ево именем написано. Поместья сказал тритцать обеж, сам на коне, в доспесе и в шеломе, да пять человек, да два человека, один в бехтерце, з бармицею, и наручи, другой в куяке, третий в тигиляе и в шеломе. Четвертой в тигиляеи. Да два человека без доспехов. Все на конех, да два коня просты. Два человека в кошу, со вьюкы. Да с ним же служит сын ево Марко на коне, в доспесе и в шеломе


Муромская десятня 1578 года

л. 7. Федор Семенов сын Дурасов. ПИЕЗ. Поместья за собою и окладчики за ним сказали в Муроме 250 чети. А болши того поместья и вотчины Федор и окладчики за ним в Муроме в ыных городех не сказали. А служити ему сказал государевы службы о двуконь, в пансыре, в шеломе, в саадаке, в сабле, да человек на мерине в пансыре, в шапке в железной с пищалью.

/Тот же лист?/ Петр Семенов сын Дурасов. ПИЕН. Сам за собою и окладчики за ним сказали поместья в Муроме 150 четьи. А больши того сам за собою и окладчики за ним поместья и вотчины в Муроме и в ыных городех не сказали. Быти ему сказал на государеве службе на коне, в пансыре, в шеломе, в саадаке, в сабле. Да человек на коне в пансыре //л. 49// в шапке в железной, в саадаке, в сабле, с копьем. Да человек на мерине с юком.

1 статья по 14 р. ИВЧДН. Юрьи Васильев сын Осорьин. Сам за собою и окладчики за ним сказали в Нове городе в Нижнем поместья 400 чети, а болши того помесья и вотчины сам за собою и окладчики за ним в Муроме и в ыных городех не сказали. Быти ему сказали на государевых службах на коне, в пансыре, в шеломе, в саадаке, в сабле да 3 человека на конех в пансырех, в шапках в железных, в саадацех, в саблех. Один с копьем человек на мерине с юком.

Затем значит дети боярские, дано им государево денежное жалованье другие денги. Под тем 1я статья по 11 р. ИВЧДН //л. 334// Васька Семенов сын Осорьина. ПИЕЯ. Сам за собою и окладчики за ним сказали. В Муроме поместья 300 чети, да вотчины в Муроме ж 150 чети, да в Володимере вотчины же 50 чети. А болши того поместья и вотчины сам за собою и окладчики за ним в Муроме и в ыных городех не сказали. А быти ему сказали на службах на коне, в пансыре, в шапке железной, в саадаке, в сабле; человек на коне в пансыре, в шапке железной, в аадаке, с саблею. Человек на мерине с юком. Васке даваны деньги 8 р. без придачи за то что под Кесью не был. И Васька денег несполна не взял.

л. 35. Афоня Борисов сын Лупандин. ПИЕН. Сам за собою и окладчики за ним поместья и вотчины в Муроме и в ыных городех не сказали. А служити ему сказал государевы службы на коне, в пансыре, в шабке в железной, в саадаке, в сабле, с копьем. Да человек на мерине с юком. Афоне даваны денги семь рублей, потому что он под Кесью не был. И Офоня несполна денег не взял.

/категория та же, что у Аф. Бор. Л./ л. 37. Якуня Борисов сын Лупандин. Сам за собою и окладчики за ним сказали поместья в Муроме тритцать четьи. А болше того поместья и вотчины //л. 435 об.// сам за собою и окладчики за ним не сказали. А на государеве службе сказал быти ему на коне, в пансыре, в саадаке, в сабле, в шабке железной. Да человек на мерине с юком. Якуне даваны денги семь рублей, за то что он под Кесью не был. И Якуня денег не сполна не взял.

л. 54. Городовые. 1я статья по восми рублев.

Степан Федоров сын Киселев. ПИЕН. Сам за собою и окладчики за ним сказали, да за матерью, да за братом за Афонькою поместья в Муроме четыреста четьи. А болши того Степан за собою и окладчики за ним поместья и вотчины в Муроме и в иных городех не сказали. А служити ему, сказали, государева служба на коне, в колчуге. Над именем ево написано тако: Под Торопцом з дела безвестен.

Рубрикация та же. Текст: «Степан Федоров сын Киселев. Сам за собою и окладчики за ним сказали да за матерью да за братом за Офонкою поместья в Муроме 400 чети. А болши того Степан за собою и окладчики за ним поместья и вотчин в Муроме и в иных городех не сказали. А служити ему сказал государева служба на коне, в колчуге. Под именем ево под. тако. Под Торопцом з дела безвестен.

Дети боярские муромцы новики. Дано им государево денежное жалованье. В том числе в городовых в 5 статье по десяти рублей в числе коих Василью Иванову сыну /Волкову/. ПИЕН. Сам и оклатчики сказали. Поместья за ним в Муроме шездесят четьи. А болши того в Муроме и в ыных городех поместья и вотчины не сказали. А служить ему государевы службы на коне, в пансыре, в шапке железной, в саадаке, в сабле. Да человек с юком.


Десятня по Мещовску и Серпейску 1578 года

л. 8. Иван Олексеев сын Комынин. ПИЕЯ. Сам на коне в пансыре, в шеломе, в саадаке, в сабле, с копьем. Да три человека на конех, в пансырех, в саадакех, в саблех. Да конь прост. Да два человека на конех с юки.