Олег Фёдоров — К вопросу о полубайданах

Один из малоизученых вопросов о доспехах Московского Царства — это вопрос о байданах и полубайданах. Художник, исследователь и иллюстратор русских доспехов XVI-XVII вв. Олег Фёдоров, поделился с нами своими наблюдениями о полубайданах. 

Олег Фёдоров — К вопросу о полубайданах

Среди разных видов кольчатых доспехов, употребляемых воинами Московской Руси XVI-XVII веков, есть такие доспехи, как байданы и полубайданы. Это был не самый распространенный вид доспеха, однако он присутствует как в арсеналах высшей знати (например, у Бориса Годунова — Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия и ратных доспехов, и конского прибора. — СПб., 1865. — С. 38), так и в монастырских оружейных кладовых (например, в описях оружейной казны Кирилло-Белозерского монастыря — Кирпичников А.Н., Хлопин И.Н. Крепость Кирилло-Белозерского монастыря и ее вооружение в 16-18 веках. // МИА.  — № 77. — М. — С. 196-197). Продолжить чтение «Олег Фёдоров — К вопросу о полубайданах»

Реклама

Как определять вид кольчатого доспеха XV — XVII вв.?

Как определять вид кольчатого доспеха XV — XVII вв.?

Как отличить кольчугу от пансыря? Какой в точности доспех скрывается за термином байдана? Ответы на эти вопросы мучают оружиеведов уже более чем полтора века.

Некоторые исследователи изначально признавали невозможность точно определить их различия. Так, например Э.Э. Ленц для удобства предложил называть кольчугами все кольчатые доспехи – пансыри, байданы и собственно кольчуги (Ленц Э.Э. Опись собрания оружия графа Шереметьева. — СПб., 1896. — С. 5–6). А.В. Висковатов считал, что у пансырей самые маленькие кольца, у кольчуг – средние, а у байдан – самые большие. (Висковатов А.В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. — Ч.1 — СПб., 1899. — С. 30.) Н.Е. Бранденбург, пришел к выводу, что главное различие между кольчугами и пансырями это сечение колец. Кольца кольчуг – преимущественно круглые, пансырей, за небольшими исключениями, – плоские. (Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.–Петербургского артилле­рийского музея. Ч. I. — СПб., 1877. — С. 203.) Продолжить чтение «Как определять вид кольчатого доспеха XV — XVII вв.?»

Загадка имени Юмшан

Загадка имени Юмшан

Юмшан или юшман это вполне себе известный термин для обозначения кольчато-пластинчатого доспеха. Как известно, впервые наюлюдается в духовной  грамоте Григория Васильевича Жукова Оплечуева 1540-1541 г.: «Да дал есми зятю своему Ивану Ондрееву сыну Мечева коню солов да юмшан» (Акты Феодального Землевладения и Хозяйства. Ч.2. М. 1956. С. 151). Традиционно термин выводят от  персидского jŏšan جوشن (Manouchehr Moshtagh Khorasani, “Linguistic terms describing different types of armour in Persian manuscripts”, Gladius, XXXI (2011), p. 160). Так, Петр Савваитов, ссылаясь В. В. Григорьева, писал: «Начало слова юмшан В. В. Григорьев находит въ Персидскомъ языке: это джоу-шен, въ Татарском произношении изменившееся в юшан, а со вставкою эвфоническаго «м» между «ю» и «ш» обратившееся в юмшан, означает именно броню из дощечек или пластинок, соединенных кольцами…» (Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия и ратних доспехов и конского прибора. СПб.: типография Императорской академии наук, 1865, С. 319–320)

Однако все не так просто. В процессе изучения нарравтивов и документов XVI века, я наткнулся на странность — наличие личного имени Юмшан.

Так, еще в Кратком летописце за 1415-1486 гг., в сведениях за 1486 год, упомянут некто по имени Юмшан, пришедший в Москву к Ивану III (Сборник последней четверти XV—начала XVI в. из Музейного собрания. Материалы к исследованию [Электронный ресурс]  // Записки отдела рукописей, Вып 25. — М. Государственная библиотека СССР им В. И. Ленина. 1962 — С. 288.

(44) В лето 6994 прииде Юмшан из Вогуличь, сынъ Асыкин, по опасу съслався владыкою Перьмским 287 Филофеем к великому князю Ивану Васил<ь>евич<ю> Владимерскому, и Новоградскому, и Московскому, и Тферьскому, и иных градов и всея Руси. И княз<ь> велик<и> пожалова Юмшана и устрои его дань даяти себе. Того ж<е> лета /л. 4 об./ маиа въ 10 на Вологде посада много сгорело дворов, а на завтрие в 11 въ 3 час<а> дне другая половина посада много пач<е> дворов съгорело, мало и остася, яко ж<е> бы явно послана от бога казнь, и многа тщета быс<ть> имен<ь>ю людем за грехы наша.

Другой случай можно наблюдать в Жалованной грамоте Анне Лазаревой от в.кн. Василия Ивановича (1526 г.), а затем подтвержденной и в.кн. Иваном Васильевичем (1535 г.). Одного из сыновей завут Юшман. Отдельно подчеркну, что в тексте издания он именно Юшман, а не Юмшан, но предполагаю, что в оригинале было именно Юмшан. В подтверждение, смотртите третий случай.

Жалованая Анне Лазаревой

Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века. — Том 1. — М.: «Археографический центр», 1997. — С. 109.

И наконец третий случай — в алфавите к Тысячной книге упомянут все тот же Юмшан Андреевич Лазерев.

17632144_10155131149849522_6677814504690847291_o

Тысячная книга (алфавит к ней) // Описание документов и бумаг, хранящихся в московском архиве министерства юстиции, Отдел III Историко-Юридические материалы, — М., 1891. — Кн. 8. — С. 195

В чем же дело?

Пока что, у меня нет ответа или даже гипотезы. В любом случае я продолжу собирать материал, и, возможно, тогда станет более понятным в чем дело. Пока же отмечу лишь факт наличия двух персон с именем Юмшан. Упоминание первого зафиксировано в 1486 году, а второго — в 1526 и 1550 гг. Как видим — первые две даты раньше первого зафиксированного упоминяния доспешного термина в 1541 году.

О происхождении шишаков (продолжение)

О происхождении шишаков (продолжение)

Предыдущие части моих наблюдений о шишаках читать тут и тут.

Итак, в предыдущих частях расследования о шишаках, я обнаружил два важных факта:

  1. Термин шишак не фигурировал среди доспешной терминологии Московского царства до 1590 г., т.е. во времена правления Ивана Грозного.
  2. Заимствование термина шишак, вероятно, произошло через контакты с Польшей и ВКЛ, где шишаки стали фигурировать в письменных источниках с середины XVI века.

Однако, все эти наблюдения так и не ответили на вопрос о происхождении самого термина. Кроме того, вследствие моей разведки были обнаружены еще несколько проблемных моментов, которые в совокупности с тремя случаями использования терминов чичак и чичяк в XIV и XVI вв. все еще требуют ответа. Но, обо всем по порядку.

Венгерский вектор

Ранее я уже предположил, что польское szyszak изначально происходит от венгерского sisak, в качестве термина для обозначения гусарских шлемов. Благодаря помощи украинского историка Мырослава Волощука, я связался с венгерским исследователем László Veszprémy. По его словам, среди венгерских исследователей есть почти единогласная увереность в том, что термин sisak, который использовался для общего наменования вообще всех шлемов, был заимствован во все славянские языки, а также и в немецкий, именно из венгерского.

Так, в венгерском языке он появился впервые в 1405 году: «Quandam cassidem wlgo Sysak dictam». С тех пор, термин хорошо задокументирован, и использовался как общий термин для шлемов.

TAMOP-4_2_5-09_Etimologiai_szotar

Этимологический словарь венгерского языка под ред. Gábor Zaicz.

Владеющие венгерским могут также обратится к следующим работам:

  • Kiss Lajos (1979b), Tautologische slawisch-ungarische Mischnamen in der ungarländischen Toponymie. Studia Slavica 25: 231–239
  • Lajos KISS: Nem a törökből származik-e a sisak szavunk? Magyar Nyelvőr 82 (1958):233-35.
  • István KNIEZSA: Sisak Magyar Nyelv  38 (1942): 337-344.

Текст в словаре указывает на то, что происхождение термина неизвестно. Впрочем, венгры не сомневаются, что немецкое zischägge, очевидно, является немецким произношением венгерского sisak, как и дальнейшим появлением соответсвующих понятий в славянских языках.

По непроверенным пока данным, термин sisak мог быть как турецкого происхождения, так и куманского XIII века. Однозначного мнения в академической среде пока нет.

В любом случае, казалось на этом расследование можно закончить, заключив венгерское происхождение термина, от которого и появились дерривативы в других центрально- и восточноевроепейских языках. Однако, среди польских документов обнаружились интересные сведения.

Обратно в Польшу

Так в польском этимологическом словаре (Słownik staropolskich nazw osobowych. Pod red. i ze wstępem Witolda Taszyckiego) обнаружилась ссылка на упоминание термина szyszak еще в 1380 году.

29683151_566085700431628_7142030543921171845_n

Słownik staropolskich nazw osobowych. T. 5, Wroclaw-Warszawa-Krakow-Gdansk: Polska Akademia Nauk. Komitet Językoznawstwa; Polska Akademia Nauk. Instytut Języka Polskiego. Zakład Onomastyki Polskiej. Pracownia Antroponimii Polskiej, 1977. S.358

Эта ссылка относит нас к сборнику актов Acta consularia Casimiriensia 1369-1381 et 1385-1402, опубликованному польским историком Адамом Хмелем в 1932 году. На странице 132 мы видим упоминание шишака, однако написание термина существенно отличается — вместо традиционного szyszak мы видим слово Schischak. Более того, передача «ш» через «sch» преполагает германизм.

 

P. 132

Благодаря помощи моего товарища-лингвиста Дмитрия Лытова из Оттавы, я установил, что Qwetton и Schischack были гарантировали (защищали) Яна от ран, а Чепан Гансорович с Микушем Лаговничковым на 14-й день нашли удовлетворение. Вопрос о том, что скрывается за термином schischak остается открытым.

И снова в Россию

Возвращаясь снова к шишакам в России, уместно будет также вспомнить пресловутые чичаки золотные, о которые было сломано немало копий. Напомню, что в духовной грамоте князя Ивана Ивановича за 1358 год и духовной Дмитрия Жилки за 1509 год, а также в «Хождении за три моря» Афанасия Никитина (датируется 1466-1472) фигурует термин «чичак».

Для удобства процитируем эти фрагменты:

Духовная грамота князя Ивана Ивановича за 1358 год 

А се далъ есмь сыну своему Князю Дмитрью: …поясъ золотъ съ крюкомъ, обязь золота, сабля золота, и серга золота съ женчугомъ, чечакъ золотъ съ каменьемъ съ женчуги, 2 овкача золота, ковшь великий золотъ гладъкий, коропка золотомъ кована сердонична, бадья серебрена съ наливкою серебреною, . . . ца золота съ каменьемъ, опашень скорлатенъ саженъ.
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. — М., Л., 1950. — № 4. — С. 16, 18.

 

Духовная грамота Дмитрия Жилки за 1509 год

А въ казне моей саженья: …да два чичака золоты, одинъ грановитъ, а на обеихъ яхонты сини…

Духовные и договорные грамоты князей великих и удельных. —  М., 1909. — № XX. — С. 84.

Фрагмент из «Хождения»

Да на салтане кавтан весь сажен яхонты, да н а ш а п к е ч и ч я к о л м а з в е л и к ы и, да саадак золот… да три сабли… золотом окованы, да седло золото, д а с н а с т ь з о л о т а, да все золото»

Хождение за три моря Афанасия Никитина / Под ред. Я. С. Лурье, Л. С. Семенова.
Л., 1986. С. 13.

О том были ли чичаки шишаками поломано немало копий. Достаточно вспомнить жарчайшую дискуссию о шлемах Иван Грозного и царевича Ивана Ивановича на страницах Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. Позволю себе привести некоторые цитаты.

Так, Сергей Богатырев убежден, что во всех фрагментах чичак обозначает шлем. Наиболее весомым является аргумент о том, что «хранившийся в княжеской казне «чичак» был «грановит»» (духовная Дмитрия Жилки). Такая особенность как «грановитость», действительно серъезный аргумент (Богатырев С.Н. Шлем Ивана Грозного в контексте придворной культуры // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2014. № 2. — С. 133). Второй, вполне весомый аргумент касается Хождения. Так, Богатырев указывает, что «создатель Сухановского извода считал слова «шапка» и «чичяк» близкими по значению и поэтому опустил первое из них, изменив форму второго на более привычное «шишак».» Сухановский извод выполнен в 1630-1640-ые, и посему интерпретатор текста, по мнению Богатырева прекрасно разбирался в лексике языка допетровской России. (Там же — С. 133-134).

А.В. Лаврентьев подвергает сомнению мнение Богатырева, что чичак обозначал шлем. По его мнению чичак это «не боевой шлем, а драгоценное украшение «шапки», возможно даже боевого шлема, но никак не сам шлем» (Лаврентьев А. В. Принадлежал ли Ивану Грозному «шлем Ивана Грозного»? // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2014. № 2. — С. 105).

Критикует мнение о тождестве чичака и шишака и Юлия Игина. Так, она подчеркивает что «Слова «шапка» и «чичяк» не могут быть близкими по значению уже хотя бы потому, что в описании Афанасия Никитина «чичяк» находится «на шапке»«. Более того, исследовательница справедливо отмечает, что интерпретатор Сухановского извода «слабо представлял себе «шапку» бахма-
нидского султана и что такое «чичяк», и принял этнографическую зарисовку тверского купца за описание шлема-шишака, украшенного алмазом«. Кроме того, Юлия Игина также отрицает тождество «чичаков золотных» из духовных с шлемами шишаками, считая те чичаки ничем иным как «золотой бляшкой в форме цветка» (Игина, Ю. Ф. О династических шлемах, чичаках и шапках: ответ на статью С.Н. Богатырева «Шлем Ивана Грозного в контексте придворной культуры» // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2015. № 1. — С. 77-78).

Наконец, свое веское слово сказал в письме в редакцию Михаил Горелик. Так он подчеркнул ошибочность отождествления «слов-терминов «шишак» и упомянутого в завещании московского князя Ивана Красного «чечак»«. По его мнению эти термины «не имеют никакого отношения друг к другуРусское слово «шишак», обозначающее расплывчато некие разновидности шлема, проис-
ходит от тюркского слова «шиш» — выпуклость, острие, вертел, отсюда русское «шиш» (комбинация из трех пальцев), шишка и шашлык (от крым.-татар.: шишлик — мясо, приготовленное на вертеле).» С этимологией термина шишак, конечно, можно спорить и дисскутировать, однако с тем, что чичак и шишак — это разные вещи, сомнений нет: «Чечак (монг. цэцэг) — тюрк. цветок, а «чечак золот», да еще с каменьями — это драгоценная бляшка в форме цветка, которых в чингизидской доревтике известны многие образцы» (Горелик М. В. Письмо в редакцию // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2015. № 1. —  С. 64-66.)

От себя добавлю также, что если обратится к тексту самой духовной Ивана Ивановича, «чечак» соседствует с разными дорогими и украшенными золотом предметами, из которых лишь сабля может рассматриваться в качестве военного атрибута. То же самое мы наблюдаем и в духовной Дмитрия Ивановича – «два чичака» соседствуют с драгоценными предметами, но не с военными.

Итоги исследования

Все вышеприведенные аргументы позволяют мне считать, что термин шишак появился в России не ранее конца XVI века, а все аргументы о возможности бытования этого термина еще в конце XIV века в виде термина «чичак», считаю вполне опровергнутыми.

Что касается происхождения термина шишак и месте его заимствования, то наиболее вероятной на данный момент мне кажеться следующая схема:

Происхождение термина шишак идет от венгерского sisak, которое было общим термином для любого шлема. Впоследствие, при заимствовании гусарской коннициы в Польше, также был заимствован и термин обозначавший гусарский шлем — т.е. szyszak. У венгров он фигурирует с 1405 года и обильно встречается в документах. У поляков с 1540-ых, также весьма обширно встречается в документах. Где-то с 1560-ых множество «шишаков» наблюдаются в ВКЛ, и, наконец, аж в 1590 первое упоминание в России. Венгры убеждены, что немецкое zischägge это транскрипция венгерского термина. Также они убеждены, что во все славянские языки слово также пришло с венгерского.

Таким образом схема выглядит так:

  • Начало XV века: sisak (Венгрия)
  • Первая половина XVI века: szyszak (Польша) и zischägge (Германия)
  • Середина XVI века: шишакъ (ВКЛ)
  • Конец XVI века: шишакъ (Россия)

Конечно, происхождение термина schischak упомянутого выше, еще предстоит уточнить, также как и более глубокий анализ немецких и турецких источников, которым пока было уделено мало внимания. Однако, в целом, на данный момент, теория кажется довольно обоснованой.

Предыдущие части моих наблюдений о шишаках читать тут и тут.

 

В продолжение вопроса о термине «шишак» в XVI веке

В продолжение вопроса о термине «шишак» в в XVI веке веке.

Недавно я поднял вопрос о правомерности использования термина «шишак» в отношении доспехов поместной конницы в XVI веке. Как показал обзор документов о поместной службе, духовных грамот и других письменных источников, термин «шишак» нигде не встречается.

Впрочем, с помощью уважаемых Алексея Лобина и Олега Курбатова, один такой случай все-таки удалось обнаружить. Так, в 1590 году, некий пушкарь Фролка Сысоев был одет в шишак: «у той пищали пушкарь Фролка Сысоев, в шишаке».

По словам Алексея Лобина, во время работы над одной своей статьей он изучал данные о снаряжении артиллеристов. Среди прочего, в одном из дел были упомянуты «пятьдесят шишаков железных», которые при подготовке к походу на Азов в 1673 году, были потом присланы в Москву для починки. По его словам эти 50 шишаков, в которые одели пушкарей в походе против турок в 1673 – отличались от вестернизированых образцов, в которые облачались рейтары и с большой вероятностью, они были сделаны с «елецких» образцов, которые и были упомянуты в деле, в котором и упоминался елецкий пушкарь Фролка Сысоев.

Так, упомянутые в 1590 году шишаки, через 80 лет были потом присланы в Москву для починки, а затем в 1673 г. пушкарей одели в шишаки в походе на Азов. Шишаки упомянуты в деле Белг. стола (РГАДА, Ф. 210 (Разрядный приказ), № 741, Ст. Белгородского стола, Л. 88.). К сожалению слайд-сканер с микрофильма имеет очень плохое качество, и по словам Лобина, и само дело гнилое). Если присмотреться к 8-ой строчке снизу можно рассмотреть упоминание этих 50 шишаков. Дело 1590 году, у исследователя, к сожалению не сохранилось из-за поломки компьютера.

Б.Ст.-741-101

Само дело 1590 года, вероятно, находится в СПбИИ РАН, из фонда Гамеля 175.

Таким образом данный факт показывает появление термина «шишак» в России в самом конце столетия. А учитывая, что шишак был частью доспехов артиллерийских нарядов, только подтверждает мое мнение о неправомерности использования термина «шишак» для обозначения шлемов детей боярских в 16 веке.

Шишаки в Польше

Еще одним аспектом вопроса о «шишаках» является происхождение термина. Если до 1590 года, шишаков в России не было — следует искать где они были. Благодаря замечательной статье украинского историка Владимира Гуцула о доспехах и оружии князя Константина Острожского, я узнал об упоминании термина шишак у Анджея Любенецкого.

Na pachołku zaś był pancerz, obrona taka, której nie tylko kijem, ale nahajką mógł rycerza dobić, a nadto paiż albo tarcz ciężka, a pospolicie na niej bywało skrzydło albo kita pawiego pióra przyprawiona, szyszak szeroki i wysoki, jak pudło ze sku ą i kitą z pierza, albo z furkietem, co wszystko z wielkim ciężarem było i w najmniejszy wiatr rycerza zmordowało i konia osedniło.

Зброя князя Костянтина Івановича Острозького у зображеннях, текстах та артефактах. // Острозька давнина. Остріг, 2016. – Вип. 5. – С. 17-18.

Годы жизни Любенецкого 1550-1623, и таким образом, в той или иной мере, его сведения  затрагивают XVI век. А польский историк Радослав Сикора указал мне на еще один замечательный пример использования термина «шишак» в Польше:

Stanlslao Plichta proficiscenti Vratislaviam, pro coemendis rebus necessariis S. M. R. videlicet pro 10 galeis per fl. 6 cum vectura fi. 60. Za kitajkę jedwabną i bawełnę pod szyszak Króla JMści gr 22. Od podszycia 6 helmów usarskich fi. 1 gr. 18.

Konstanty Górski. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902. S. 248.

Gorski art. szyszak

Данное упоминание шишака замечено в списках от 1552-1562 гг. что также подтверждает бытование термина шишак уже в середине XVI века. Отмечу также, что в этом фрагменте фигурирует не сам шишак, а хлопчатобумажный материал «под шишак», т.е. предположительно для его подшлемника. А далее указано, что это из «подшивки» шести шлемов «usarskich». Если к последнему слову добавить латинскую h — то можно осторожно предположить что это гусарские шлемы.

Шишаки в ВКЛ

В то же время, у нас в наличии множественные упоминания термина «шишак» в литвинском актовом материале. Так, Юрий Бохан привел примеры использования шишаков (совместно с пансырями) в посполитом рушении. Так в 1567 году им было обнаружено 24 случая комплекса доспехов в который входил шишак в 4 разных хоругвях (Вильно, Минск, Слоним, Браслав), а в оной только роте Кмиты-Чернобыльского, которые были известны любовью к ориентальным доспехам таких случаев замечено 59 штук! (Бохан Ю.М. Узбраенне войска ВКЛ другой паловы ХІV – канца ХVІ ст. — Мінск, 2002  — С. 47-49; 272-277)

Бохан, с. 272Бохан, с. 273Бохан, с. 274Бохан, с. 275Бохан, с. 276Бохан, с. 277

Бохан также отмечает появление термина шишак в документах, начиная с 1564 года. Впрочем, в 1560-ые, шишаки еще не были сильно распространены среди поместной шляхты.
Бохан, шишаки С. 48
Но уже во второй половине 1570-е, вследствие реформ Стефана Батория, шишаки становятся приоритетным видов шлемов для самого «авторитетного» рода войск — гусарии. А в III статуте ВКЛ (1588 г.) шишак упоминается как один из основных шлемов, рекомендованых у потреблению. Так во втором разделе «О обороне земъской«, в статье (артыкуле) пятом «О хоружихъ земъскомъ, дворномъ и поветовыхъ», мы видим:
А хоружий, кгды будеть хоруговъ держати, маеть на собе мети зброю добрую, и гелмъ або шишакъ, и бронь, а конь абы под нимъ былъ добрый.
Лит Статут 1588 шишак
Статут Вялікага княства Літоўскага 1588.

Предварительные выводы

Как видно из приведенных фактов, термин шишак укрепился в документах Польши и Литвы еще в 1560-ые годы, что на три десятилетия раньше первого найденного нами появления этого термина в Москве. С моей точки зрения, версия появления термина шишак от польского szyszak обрастает аргументами.

Кроме того, как мы знаем, что в Москве, что в Литве, что в Польше — шишак — это конкретный вид шлема. Но не уверен, что это также верно в случае Венгрии. У венгров — это слово значит шлем. Т.е. sisak — это просто шлем. Любой. А кто носил шишаки? В Польше их носили в том числе и ранние гусары и судя по всему, через них этот термин и распространился в России. А откуда взялись гусары в Польше? Конечно из Венгрии. Совпадение? — Не думаю» (с). Впрочем, вопрос о польском заимствовании термина шишак из Венгрии еще нужно копать.

Темой гусар я никогда особо не интересовался специально, но если обратится к той же википедии, она сообщает следуещее:

Гусары появились в Венгрии при короле Матьяше Корвине, который в 1458 году приказал для защиты от турок образовать особое ополчение. Дворяне должны были выставить, по одной версии, по одному вооружённому всаднику на каждые 20 боеспособных холопов[1], по другой — по одному вооружённому всаднику на каждые 20 дворов[2]. О происхождении слова «гусар» в венгерском языке существуют разные мнения — многие учёные считают, что слово восходит к лат. cursus — набег, и таким образом родственно слову корсар[3]. По другой версии, huszár от венг. húsz «двадцать», потому что по венгерским законам из двадцати новобранцев один должен был стать кавалеристом[4]. Есть также версия, согласно которой венг. húsz «двадцать» означает численность наименьшего кавалерийского подразделения в венгерской армии, а венг. -ár является лишь суффиксом[5]. В то же время критики версий, связанных со словом «двадцать», отмечают, что в Венгрии часто использовались словосочетания со словами «десятина» и «тридцатый», но словосочетаний со словом «двадцатый» не было[6].

Венгерская статья о гусарах на вики дает замечательный аутентичный термин — huszár sisakkal. Гугл танслейт переводит это как «гусарский шлем»

Итого, я думаю, что когда поляки переняли гусарскую моду, то и термин тоже перенялся. Ну а потом и московиты, в свою очередь, переняли термин у поляков. Впрочем, в этой ситуации есть еще и немецкий след. Еще классик польского оружиеведения Здзислав Жигульски, упоминал, что золоченые и травленые шишаки с арабесками производились в Нюрнберге и шли на экспорт в Польшу и Венгрию (Gradowski Michał, Żygulski Zdzisław Słownik uzbrojenia historycznego, Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN, 2010, S. 134), а уже упомянутый Юрий Бохан привел конкретный пример шлема названного шишаком из коллекции Тышкевичей из Логойска, сделанным южнонемецким мастером, вероятно в Нюрнберге около 1550 года, и еще одним подобным шлемом, сделанным в 1561 году. Оба ныне хранятся в Краковском Вавеле.

Вполне возможно, что шишак изначально это просто гусарский шлем. Все те полусферические (более низкие) наголовья из российских музеев — это рейтарские и гусарские шишаки. И никакаих московских шишаков в XVI не было. Были просто шапки железные, которые все же немного более высокие чем шишаки XVII века. Ну а дальше оно все стало развиваться в общей ориентальной канве.

П.С. Чувствую, что по шишакам еще далеко не конец… Но радует то, что в целом пазл складывается — термин шишак и XVI век — надо разделить. А помимо всего прочего, военное дело XVI и XVII вв. все-таки кардинально различаются 🙂

Читать продолжение: О происхождение шишаков

Иранское влияние на военное дело России

Иранское влияние на военное дело России.

Ранее я уже неоднократно высказывал мнение, что наибольшее влияние на ориентализации военного дела в Великом княжестве Московском, а в последствии и в остальных частях России, имел иранский вектор.

Так, в иранском векторе я выделил шамохейские, кызылбашские, черкасские (и другие кавказские), заимствования и собственно персидские. К таким заимствованиям я ранее отнес: калантари, бахтерцы, зерцала личные и казаганды (Шиндлер О.В. Заметки об ориентализации и смене «доспешной моды» (Отзыв на статьи Быкова А.В., Несина М.А., Комарова О.В., Панкратова А.Г., Бузденкова Д.Е. Кулешова Ю.А Пенского В.В. опубликованные в специальном выпуске № 5 «Стояние на реке Угре 1480-2015») // История военного дела: исследования и источники. — 2017. — Специальный выпуск V. Стояние на реке Угре 1480-2015. — Ч. III. — C. 810).

Для того чтоб подтвердить или опровергнуть эту теорию, полезным будет обратится к новоперсидской доспешной терминологии. И для этого я решил обратится к работе признанного эксперта по иранским доспехам Др. Манучехра Моштага Хорасани.

Manouchehr Moshtagh Khorasani, “Linguistic terms describing different types of armour in Persian manuscripts”, Gladius, XXXI (2011), pp. 149-188.

Итак, вот перечень доспешных терминов, которые он выделил в персидских текстах за период от X до XIX вв.

bāzuband بازوبند  — этот термин используется для обозначения наручей (С. 150-153). Синонимичным к нему являются термины sāedband ساعد بند (в тексте XII века, переписанном в XVII.), sā’edin ساعدين  (XI век) и  sāqe ساقه (XIV век), причем последний, по словам Хорасани также использовался для обозначения доспеха для защиты голени.

čāhrāyne چهارآينه — чаар-айна это доспех, который мы зовем зерцала личные и обозначает буквально четыре зеркала (С. 153). Отдельная пластина чаар-айны называлась āyne آي. Грудная пластина обозначалась термином sineband سينهب. Боковые же пластины звались baqalband بغل или baqaltāq بغلطاق или baqaltāq بغلتا.

garibān گريبان  — под этим термином скрывается кольчатый ворот или горжет (С. 160).

jŏšan جوشن — джоушен лег в основу русского термина юшман (С. 160). Как отмечает сам Хорасани, кольчато-пластинчатый джоушен подобен доспеху названному tanure تنور, однако пластинки джоушена qeybe غي короче/меньше тех, которые использовались в tanure تنور. Однако важно помнить, что значение этого термина менялось на протяжении веков.  Впрочем, Хорасани отвергает мнение Дэвида Николя, что термин jŏšan جوشن когда-либо использовался для ламеллярных доспехов.

kolāhxud كلاهخود — это общий термин для защитных наголовий. (С. 165) Примечательно, что с 14 века иранские шлемы были с сферическими или слегка конусообразными куполами с наушами в виде заокругленных пластин или имели кольчатую бармицу. Интересно, что шлемы Сефевидов назывались либо kolāhxud или tāskolāh и состояли из двух частей: конической тульи, покрывающей голову и части для защиты шеи из кольчужных колец. Также встречались выражения для обозначения формы поверхности шлема. Так, kolāhxud-e čahrpahlu كلاه خود چهارپهلو обозначал граненый шлем (с 4 гранями), kolāhxud šišpahlu كلاه خود شيش ڀهلو — шлем с 6 гранями, kolāhxud-e haštvajh كلاه خود هشت وجه — шлем с 8 гранями, kolāhxud-e davāzdahpahlu كلاه خود دوازده ڀهلو — шлем с 12 гранями, kolāhxud-e šānzdahpahlu كلاه خود شانزدهپهلو — шлем с 16 гранями.

lebās-e razm لباس رزم  — общий термин для военной поддоспешной одежды (С. 170).

namadpuš نمدپوش — этот термин использовался для обозначения ратников, которые не могли позволить себе металличесикие доспехи и поэтому носивших доспехи из войлока или фетра (С. 171). Интересно, можно ли это считать аналогом тегиляя? (О.Ш.)

qazāgand قزاگند  — казаганд, он же, вероятно, казакин (С. 171). Доспех, состоявший кольчужной куртки помещенной между двумя слоями стеганной оджежды.

rānband رانبند — доспех для защиты бедра (С. 171). Впрочем, Хорасани отмечает, что термин обнаружен в манускрипте 12 века.

sāqedin ساقدين — броня, защищающая голени (С. 171).

tanure تنوره — кольчато-пластинчатый доспех, похожий на jŏšan جوشن, но имевший более крупные пластины. (С. 171) Термин упомянут в текстах 12, 17 и 19 вв.

xaftān خفتان — термин для обозначения поддоспешника (С. 173). Даже не лингвист догадывается, что этот термин аналогичен термину кафтан.

zereh زره — наиболее часто встречающийся доспешный термин, обозначавший как доспех в целом, так и кольчатый доспех (175). Звенья кольчатого доспеха назывались čambar-e zereh چنبر زره или mozarrad مزرد. Доспех из клепаных колец называли zereh-e dāvud زره داود  или буквально доспех пророка Дауда. Другой термин для клепаных кольчуг — zereh-e mixgerd زره ميخگرد. Термин zereh-e dāvudi زره داودى используется для обозначения прочной клепаной кольчуги из маленьких колец. Заклепанное кольцо называется halqe-ye mixi حلقه ميخي. Если у кольца две заклепки, оно называется halqe-ye dokmixi حلقه دوميخي, а если три — halqe-ye semixi .حلقه سهميخي. Такие кольчатые доспехи часто противопоставлялись zereh-e mamuli زره معمول который был легче и менее устойчив к стрелам. Zereh-e mamuli زره معمول используется для обозначения брони с паяными или загнутыми кольцами. Звено пяной кольчуги звалось halqe-ye lahimi حلقه لحيمى. А доспех из комбинации паяных и заклепаных колец назывался halqe-ye lahimi bā mix حلقه لحيمى با ميخ. Кольчуга плотного плетения с минимальными зазорами между колецами zereh-e tang halqe زره تنگ حلقه или zereh-e xord halqe زره خرد حلقه, а кольчуги из маленьких заклепаных колец плотного плетения называли zereh-e tang halqe-ye dāvudi زره تنگ حلقه داودى или zereh-e tang-e dāvudi زره تنگ داودى . Доспех из золоченых или золотых колец назывался zereh-e zarandud-e tang halqe زره زراندود تنگ حلقه или zereh-i zarrin زرهي زرين. Нижняя часть кольчатого доспеха, т.е. подол доспеха назывался zereh dāman زره دامن, рукав назывался āstin-e zereh آستين ز. Передняя или задняя часть кольчуги называлась čāk-e zereh چاک زره. Часть кольчуги в области шеи (обычно армированая) звалась baleštak بالشتک. Другой распространенный термин, используемый для описания кольчатого доспеха в персидских рукописях, является der’ درع (мн. ч. doru’ دروع , adrā’ ادرع , adro’ ادرع , derā’ دراع). Другими терминами для особых типов кольчатых доспехов были слова qadar
غدر and jayba جيبه.

zerehkolāh زرهكلاه — термин который обозначал кольчатый койф или кольчужный капюшон (179). Встречались также формы kolāhzereh كلاه زره или zerehxud .زرهخود. Глазное отверстие койфа называлось halqe-ye češm-e
zereh حلقه چشم زره.

salih سليح — некоторые термины описывающие броню не могут быть конкретно привязаны к определенному типу доспеха. salih سليح — один из них. Отмечу, что он упомянут в манускрипте 10 века.

Следующим этапом будет определить связи иранских доспехов с русскими.

Что такое «шапка турская» и размышления о шапках мисюрских.

Что такое «шапка турская» и размышления о шапках мисюрских.

Продолжая свои исследования московитских доспехов XVI века, я давно задаюсь вопросом об одном занимательном доспешном элементе, который и упомянут в заголовке — шапка турская. Вероятно, речь идет о каком-то турецком шлеме. Но так ли это? Шапка турская упоминается лишь один единственный раз в Боярской Книге 1556-1557 гг. Приведем этот фрагмент:

Степан Федоров сын Нагаева. Взял ис писчие в Русе откупу 50 рублев 63. Поместья за ним 23 обжи, вотчины не сыскано. В Неметцком походе людей его 4 (ч), в них 1 (ч) в доспесе, а 3 (ч) в тегиляех. А в Серпухове поместья сказал за собою 23 обжи; сам на коне в пансыре и в шеломе; людей его в полк 4 (ч), один в колчюге, шапка на нем турская, 3 в тегиляех, на 2 шапки железные, на третьем бумажная, в саадацех и в саблях, у них 2 копья да 2 рогатины, конь да мерин просты. А по уложенью взяти с него з земли (ч) в доспесе да (ч) в тегиляе. А по новому окладу дати на его голову /Л. 10 об./ в 16 статье 25 рублев дана люди з земли 3 рубли, да на передаточные 2 (ч) в тегиляех 7 рублев, а не додати ему рубля, потому что не дал на передаточного (ч) шелома.

«Боярская книга» 1556/57 года // Русский дипломатарий. — М., 2004. — Вып. 10. — С. — С. 83.

Что можно установить из данного фрагмента?

Как мы видим, запись описывает вооружение помещика Степана Нагаева и его боевых слуг: сначала доспехи самого Нагаева — пансырь да шелом. Отметим, что вероятно, его личные доспехи были самыми лучшими из тех, что были в его распоряжении. Далее указано его лучшего боевого слугу в кольчуге и шапке турской. Бросается в глаза, что этот слуга одет во второй по качеству комплекс доспехов. Таким образом, отметим, что шапка турская котируется выше чем шапка железная. Далее идут 3 тегиляйника, один из которых одет в шапку бумажную.

Исходя из размеров поместья Степан должен выйти сам и выставить на смотр еще одного воина. Степан Нагаев знает, что можно получить дополнительное жалование за передаточных людей, и соответственно выставляет еще двоих боевых слуг. Однако, поскольку государевы служащие следят за тем, чтоб не переплатить лишнего, Степану не додают целый рубль, т.к. один из тегиляйников в шапке бумажной, которая полноценным защитным наголовьем не считалась.

Из этого частного случая мы можем предположить, что защитные качества шапки турской, либо ее художественная ценность, делали ее лучше шапок железных, в которых были слуги в тегиляях. Мы не можем узнать насколько дорог был этот шлем и почему именно шапка турская имела преимущество над шапками железными. Но мы можем предположить, что ее защитные качества были лучше.

Стоит также оговорится, что далеко не всегда доспехи слуг указываются именно от лучшего к худшему. В той же Боярской Книге есть случаи, когда у слуг есть шелом и он указан после слуг в шапках железных. Впрочем, возможно в таких случаях у ратников были ветхие шеломы, и поэтому более новые шапки железные или другие наголовья котируются выше. Тем не менее, возникает вопрос — что могло бы сделать защитные свойства шапки турской выше чем у железной шапки? И что вообще скрывалось за этим единичным названием шлема?

Собственно, поэтому у меня и возникла теория, которая предлагает возможный ответ на этот вопрос. Среди редких упоминаний других видов шлемов, которые впервые фиксируются в документах о поместной службе как раз в середине XVI века, есть еще один термин, содержащий географическую отсылку — шапка мисюрская или просто мисюрка. Как утверждал А.Ф. Вельтман: «Название мисюрок или шапок мисюрских, то есть мисирских, происходит от древнего названия Каира – Миср – или Мисир, где они делались» (Вельтман А.Ф. Московская оружейная палата. — М., 1844. — С. 31-32). Того же мнения придерживался и П.И. Савваитов: «Мисюрками и шапками мисюрскими назывались египетские или арабские шлемы, имевшие вид черепа, к венцу которого прикреплялась, вместо наушек и затылка, бармица, а к верху приделывались иногда репьи с кольцом. Название мисюрок взято от наименования Египта, который арабы называют Мисраим или Миср» (Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия и ратных доспехов и конского прибора. — СПб., 1865. — С. 310.) Мог ли Степан Нагаев, назвать один из своих шлемов шапкой турской, вместо мисюрской? Вполне вероятно, что мог.

Шапка турская = шапка мисюрская?

Стоит обратить внимание, что среди всех известных документов о поместной службе, как тех, что сохранились полностью, так и тех, что сохранились фрагментарно, мисюрки упомянуты лишь в двух случаях, и оба отмечены в каширской десятне 1556 года:

«Васюкъ Ивановъ сынъ Телешовъ, поместья за нимъ на 100 четв., самъ въ тегиляе въ толстомъ, о дву конь да шапка мисюрская, человек со вьюкомъ»

Гуляев Е. О детях боярских и отроках княжеских и вообще о дворянах, служивших в России до конца XVIII столетия // «Heraldica». Исторический сборник Н.В. Шапошникова. — СПб., 1900. — Т. I. — С. 36

В этом эпизоде все просто. У В.И. Телешова небольшое поместье, и соответственно он сам прибыл на службу в тегиляе толстом и мисюрке.

«Юрий Ивановъ сынъ Горбатого, поместья за ним на 350 четв., самъ о дву конь, въ доспехе, въ шапке мисюрской, да три человека, одинъ въ тегиляе въ толстомъ, въ шапке медяной, два человека о дву конь, два человека со вьюки…»

Гуляев Е. О детях боярских и отроках княжеских и вообще о дворянах, служивших в России до конца XVIII столетия // «Heraldica». Исторический сборник Н.В. Шапошникова. — СПб., 1900. — Т. I. — С. 41

В этом случае помещик одет в мисюрку, а слуга-тегиляйник в шапку медяную. Как мы знаем, шапки медяные не считались полноценной защитой головы, а значит априори считались хуже мисюрок. Жаль, что в каширской десятне 1556 года не указано жалование, выданное помещикам. Но отметим, что в обоих случаях сами боярские дети были в мисюрках, что можно использовать как вероятный аргумент в пользу высоких защитных качеств мисюрок.

Где еще упомянуты мисюрки в XVI веке? Лишь в одном документе — в духовной грамоте Дмитрия Григорьевича Плещьева 1558-1559 гг.

«…а что доспѣху пансыревъ и юмшанов и бехтерцовъ и зерцало и шяпокъ мисурскихъ и шеломовъ и копей да шитъ турской желѣзен да два тегиляи бархатныхъ з золотомъ и из того доспѣху приказщики мои дадут братье моеи Миките да Роману да Григорью по два пансыря да по два шелома да шюрину моему князью Богдану дати зерцало; а что останетца даспѣху всякого и тегеляевъ мухоярныхъ и бязенныхъ, и приказщики тотъ мои даспѣхи весь продадутъ…»

Лихачев Н.П. Сборник актов, собранных в архивах и библиотеках. — СПб., 1895. — С. 33.

Итого, мы имеем всего четыре случая. В трех упоминаются шапки мисюрские и в одном шапка турская. Если предположить, что мисюрки появились в Москве как раз в середине 16 века, как это видно по датировкам всех упоминаний, то возможно новизна этого шлема породила казус, в результате которого Степан Нагаев мог записать свой шлем шапкой турской а не мисюрской. В конце концом, что Турция, что Миср, т.е. Египет были экзотичными восточными странами. То, что к обоим наголовьям применен термин «шапка», а не «шелом» свидетельствует об их возможной схожей конструкции. Осмелюсь предположить, что во всех этих случаях форма шлема была полусферическая. Здесь также снова стоит вспомнить заданный выше вопрос: что же было такого в шапке турской, что ее защитные свойства были оценены выше шапок железных? Возможно дело в вооружении? Как мы знаем, у шлемов XVI века было два типа вооружения — кольчатое, в виде бармицы, и пластинчатое, в виде наушей или затылка, а в последствии и козырьков со стрелками.

Возможно все дело в кольчатой бармице?

Среди многих сохранившихся артефактов мы выделили две группы шлемов полусферической формы. У первой из них (у шапок железных) обнаружено множество случаев наличия отверстий для крепления наушей и затылков (или вероятной набойки медной полосы по венцу), но их отверстия непригодны для крепления кольчатой бармицы. Отметим, что все эти шлемы имеют более высокую тулью чем полусферические шишаки рейтарских полков и других шишаков XVII века. У второй группы сохранившихся наголовий полусферической формы (в основном) сохранилось вооружение бармицей или четко прослеживаются отверстия, которые пригодны для ее монтажа (См. шлемы, которые пока записаны как мисюрки-прилбицы) Высота всех этих шлемов с бармицей различная. Некоторые более высокие, некоторые имеют навершие, некоторые гладкие, а некоторые богато украшены.

Что объединяет все шлемы называемые мисюрками — это кольчатая бармица, которая является ее главной конструкционной особенностью. С легкой руки Висковатова, мы, вслед за многими оружиеведами назвали их мисюрками-прилбицами, противопоставляя их более плоским мисюркам-приплешницам, или наплешникам. (Висковатов А.В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Часть 1. — СПб., 1841. — С. 79). Термин прилбица — исключительно западнославянский, о чем указывалось еще в Древностях Российского Государства. (Солнцев Ф.Г. Древности Российского государства, изданные по высочайшему повелению государя императора Николая I. — М., 1853. — Отд. III. Броня, оружие, кареты и конская сбруя. — С. 34). Однако это наблюдение, вероятно по невнимательности, было проигнорировано, и утверждение о двух видах мисюрок перекочевало во все оружиеведческие работы.

Более того, под термином прилбица в Польше и Литве понимали совсем другие виды шлемов, зачастую западноевропейского происхождения. (Бохан Ю.М. Узбраенне войска ВКЛ другой паловы ХІV – канца ХVІ ст. — Мінск: Экаперспектыва, 2002. — С. 34-43). И хотя сам Бохан допускал возможность, что за «прилбицами» упомянутыми в «Реестре посполитых речей скарбных» 1510 года могут скрываться мисюрки, в свете текущего анализа, мы больше так не считаем. (Юхо С.В. Инвентарь вооружения Несвижского замка 1510, 1569 годов (позднее вывезенного в Чернавчицы) и другие инвентари 2-й половины XVI века: уникальные источники для новых исследований // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Труды Третей Международной научно–практической конференции 16–18 мая 2012 года. — СПб., 2012. — Ч. III. — С. 446-447)

Предварительные выводы.

В рамках вышеописанной теории можно предположить, что загадочный термин шапка турская скрывал за собой шлем идентичный по конструкции шлему известному как шапка мисюрская. Также, в рамках этой теории, можно предположить, что защитные свойства шлемов, вооруженных бармицей, могли ценится выше, чем шапки железные, у которых не было вооружения.

Если предположение, что мисюрки появились в России лишь в середине XVI века, а не в начале, то такая путаница с новым видом защитного наголовья вполне вероятна. Как известно, мисюрки появились на Ближнем Востоке еще в XIV в. Этот вид шлема, вероятно, был изобретен мамлюками и от них заимствован турками. Вполне вероятно, что от турков мисюрки и попали к русским, а потому либо Степан Нагаев, либо дьяк, записывавший детали смотра, могли назвать новинку шапкой турской. Впоследствии же, в делопроизводстве закрепилось название шапка мисюрская.

Более того, если отталкиваться от того, что термины прилбица и шишак нехарактерны для московских доспехов XVI века, и опираться лишь на распространенные термины и геометрические формы сохранившихся наголовий, мы можем упростить классификацию шлемов. Все высокие шлемы конической, цилиндроконической и сфероконической формы, включая немецкие высокие шлемы выполненные в ориентальном стиле, мы можем назвать «шеломами». Все низкие (зачастую полусферические) шлемы не имевшие вооружения или имевшие пластинчатое вооружение мы можем назвать «шапками железными». Все низкие шлемы (в основном полусферические) вооруженные бармицами мы можем назвать «шапками мисюрскими». Все медные шлемы, соответственно шапками медными, а все мягкие шлемы — шапками бумажными.

Отдельно стоит вернуться к «двум видам мисюрок». С недавних пор, у меня появились сомнения об использовании второго типа «мисюрок» (условно названых мисюрки-приплешницы) в XVI веке. Я допускаю, что они появились в России только в XVII веке, однако данный вопрос еще следует изучить и собрать доказательную базу в пользу этой теории, или наоборот, чтоб опровергнуть ее.

В заключение, стоит ответить на вопрос, как могла выглядеть шапка турская? Я думаю, что она могла выглядеть примерно так, как выглядит шлем из Музея Археологии Москвы.
из Кутасова

Кутасов П.А. Предметы вооружения и снаряжения воина XVI – XVII вв из археологических наблюдений в Ильинском проезде г. Москвы . // Археология Подмосковья. Материалы научного семинара. Вып. 5. М., 2009. С. 251-267, рис. 6, Автор рисунка: Олег Федоров.

 

Фото шишака из Музея истории г. Москвыmed_gallery_1827_403_1273152